Неточные совпадения
— Я повторяю свою
просьбу не говорить неуважительно о
матери, которую я уважаю, — сказал он, возвышая голос и строго глядя на нее.
Это «житие» не оканчивается с их смертию. Отец Ивашева, после ссылки сына, передал свое именье незаконному сыну, прося его не забывать бедного брата и помогать ему. У Ивашевых осталось двое детей, двое малюток без имени, двое будущих кантонистов, посельщиков в Сибири — без помощи, без прав, без отца и
матери. Брат Ивашева испросил у Николая позволения взять детей к себе; Николай разрешил. Через несколько лет он рискнул другую
просьбу, он ходатайствовал о возвращении им имени отца; удалось и это.
Дело началось по
просьбе его
матери, потом крестьяне жаловались.
В сенат даже
просьбы писывала, сам уездный судья ей говорил: «Тебе бы,
мать Феозва, не в скиту богомольничать, а в суде б за зерцалом сидеть!» Юдифа привезла дворянского рода старца Иосифа и его крепостного игумна Галактиона.
— А ты попробуй — без
просьбы нельзя же: дитя не плачет,
мать не разумеет, — молвил Патап Максимыч. — Ну-ка, попробуй…
Наконец, после многих и долгих приставаний и
просьб, честная
мать игуменья согласилась пригубить.
— С
просьбой до тебя я, матушка, с докукой моей великою!.. — умильно, покорно, чуть не со слезами начала
мать Таисея.
Матери опять не хотят нас пускать ночевать в саду. Бог знает, что у них на уме… Но те, что приходят «на двор» с
просьбами, кланяются, целуют руки… А те, что работают у себя на полях, — кажутся такими умелыми и серьезными, но замкнутыми и недоступными…
Иохим полюбил эту девушку, и она полюбила его, но когда моя
мать по
просьбе Иохима пошла к Коляновской просить отдать ему Марью, то властная барыня очень рассердилась, чуть ли не заплакала сама, так как и она и ее две дочери «очень любили Марью», взяли ее из деревни, осыпали всякими благодеяниями и теперь считали, что она неблагодарная…
Самовар очень пригодился, и вообще самовар есть самая необходимая русская вещь, именно во всех катастрофах и несчастиях, особенно ужасных, внезапных и эксцентрических; даже
мать выкушала две чашечки, конечно после чрезвычайных
просьб и почти насилия.
По моей усильной
просьбе отец согласился было взять с собой ружье, потому что в полях водилось множество полевой дичи; но
мать начала говорить, что она боится, как бы ружье не выстрелило и меня не убило, а потому отец, хотя уверял, что ружье лежало бы на дрогах незаряженное, оставил его дома.
Отец, улыбнувшись, напомнил мне о том и на мои
просьбы идти поскорее удить сказал мне, чтоб я не торопился и подождал, покуда он все уладит около моей
матери и распорядится кормом лошадей.
При первых расспросах узнав, что
мать оставила мою сестрицу на месте нашей кормежки, гостеприимный хозяин стал упрашивать мою
мать послать за ней коляску;
мать долго не соглашалась, но принуждена была уступить убедительным и настоятельным его
просьбам.
Я сейчас стал проситься к маменьке, и просился так неотступно, что Евсеич ходил с моей
просьбой к отцу; отец приказал мне сказать, чтоб я и не думал об этом, что я несколько дней не увижу
матери.
Отец ездил для этого дела в город Лукоянов и подал там
просьбу, он проездил гораздо более, чем предполагал, и я с огорчением увидел после его возвращения, что
мать ссорилась с ним за то — и не один раз.
Охота мне очень понравилась, и, по уверению моего отца, что в ней нет ничего опасного, и по его
просьбам,
мать стала отпускать меня с Евсеичем.
К
матери моей пришло еще более крестьянских баб, чем к отцу крестьян: одни тоже с разными
просьбами об оброках, а другие с разными болезнями.
Бабушка и тетушка, которые были недовольны, что мы остаемся у них на руках, и даже не скрывали этого, обещали, покорясь воле дедушки, что будут смотреть за нами неусыпно и выполнять все
просьбы моей
матери.
Я немедленно рассказал
матери обо всем, что видел в тетушкином амбаре, об испуге Матрены и об ее
просьбе ничего не сказывать тетушке.
Как только
мать стала оправляться, отец подал
просьбу в отставку; в самое это время приехали из полка мои дяди Зубины; оба оставили службу и вышли в чистую, то есть отставку; старший с чином майора, а младший — капитаном.
Мать только что отведала и то по
просьбе отца: она считала рыбу вредною для себя пищей.
Наконец
мать, по усильным
просьбам отца, согласилась лечь в постель.
Женни не взяла ее к себе по искренней, детской
просьбе. «Нельзя», говорила.
Мать Агния тоже говорила: «опомнись», а опомниться нужно было там же, в том же вертепе, где кошек чешут и злят регулярными приемами через час по ложке.
Она томилась, рвалась, выплакала все глаза, отстояла колени, молясь теплой заступнице мира холодного, просила ее спасти его и дать ей силы совладать с страданием вечной разлуки и через два месяца стала навещать старую знакомую своей
матери, инокиню Серафиму, через полгода совсем переселилась к ней, а еще через полгода, несмотря ни на
просьбы и заклинания семейства, ни на угрозы брата похитить ее из монастыря силою, сделалась сестрою Агниею.
— Арестуйте его, — повторила Богатырева. — Я
мать, я имею право на моего сына, и если вы не хотите сделать ничего в удовлетворение моей справедливой
просьбы, то я,
мать, сама
мать, прошу вас, арестуйте его, чтоб он только ни во что не попался.
— Я умираю, ты остаешься единственной опорой твоей
матери, единственным представителем рода князей Гариных. Надеюсь, что эти важные обязанности, в связи с
просьбой своего умирающего отца, заставят тебя изменить твою жизнь, а пойти иным, более достойным носимого тобою имени жизненным путем.
Агнесса Михайловна исполнила его
просьбу при описанной нами встрече на Невском, и довольно скоро надумалась ему ответить, но, разгадав его натуру, обставляла их свидания всевозможными предосторожностями, измышляла всевозможные препятствия и опасности, то уверяя его в преследованиях ее мужа, который решил накрыть и убить их обоих, то выражая боязнь, что о их близости узнает ее
мать, которую она боится будто бы как огня.
Гиршфельд подвернулся с своей «маленькой»
просьбой в довольно удачное время.
Мать князя Гарина уже с месяц как вернулась из-за границы, задержанная там долее предположенного времени болезнью своей дочери княгини Шестовой, а князь Виктор, между тем, медлил исполнением своего слова. Княгиня Зоя Александровна не появлялась в гостиной Александры Яковлевны свахой своего сына. Сам князь был в мрачно озлобленном настроении.
— Это по новому, — съязвила Зоя Александровна, — но это все равно… Истинная любовь робка, и он обратился ко мне, как к твоей
матери с
просьбой походатайствовать за него у тебя.
— Нет, Алексис, поклянись исполнить мою
просьбу могилой твоей
матери.
Сусанна Николаевна, впрочем, не оставила своей мысли ехать похоронить
мать и на другой же день опять-таки приступила к Егору Егорычу с
просьбой отпустить ее в Кузьмищево. Напрасно он почти с запальчивостью ей возражал...
Не без сильного сопротивления согласился он принять на себя управление государственными делами во время этого междуцарствия и то, уступив лишь
просьбам, даже приказаниям своей
матери.
Я скажу тебе, друг мой, что ни
просьбы моей
матери, ни мои собственные не могли склонить цесаревича принять корону.
Значит, молодой Зарудин передал все Павлу Кирилловичу, а тот ее отцу и
матери, а Николай Павлович, умозаключала она, мог передать все отцу только при
просьбе о согласии на брак с нею.
— Какое, батюшка Семен Яковлевич, исполнила, исполнишь с ними! — завопила вдова, — людоеды,
просьбу на меня в окружной подают, в Сенат грозят; это на родную-то
мать!..
Лиза утешала ее, отирала ее слезы, сама плакала, но осталась непреклонной. С отчаянья Марфа Тимофеевна попыталась пустить в ход угрозу: все сказать
матери… но и это не помогло. Только вследствие усиленных
просьб старушки Лиза согласилась отложить исполнение своего намерения на полгода; зато Марфа Тимофеевна должна была дать ей слово, что сама поможет ей и выхлопочет согласие Марьи Дмитриевны, если через шесть месяцев она не изменит своего решения.
Успокоившись за судьбу уехавшей княгини и зная, что
мать не применет исполнить его
просьбу и будет сообщать обо всем, что случится с любимой им женщиной, Григорий Александрович перестал хандрить и бросился в водоворот придворной жизни.
Мать Григория Александровича, Дарья Васильевна, жившая безвыездно в своем именьице, скоро ответила на
просьбу сына согласием, а затем описала и первое посещение ею княгини, которая приняла ее «милостиво и ласково» и показалась ей «сущим ангелом».
— А что тебе мои
просьбы и советы? Если дочь родная не послушала. Я кричу ей: «Не можешь ты родную
мать свою бросить, что ты?» А она: «Удавлюсь», говорит. В Казань уехала, учиться в акушерки хочет. Ну, хорошо… Хорошо… А как же я? А я — вот так… К чему мне прижаться?.. А — к прохожему…
Пришедшее почти через месяц письмо, задержанное, видимо, отправкой с перевязочного пункта, о том, что Николай Герасимович ранен и вместе с другими серьезно раненными отправляется в Россию, писанное по
просьбе Савина сестрой милосердия, почти совершенно не успокоило несчастную
мать.
Фанни Михайловна, с разрешения Герасима Сергеевича, исполнила
просьбу неизвестной
матери, хотя об этом пришлось довести до сведения местной полиции, оставившей девочку на попечение дворянина Савина и отобравшей документы, выписку и записку для справок.
И тем акт кончился, но дитя и завтра и послезавтра все докучало
матери своею
просьбой принять в дом бездомного Цезаря де Базана, и
мать ему на это отвечала...
Обманута, обижена, убита
Снегурочка. О
мать, Весна-Красна!
Бегу к тебе, и с жалобой и с
просьбой:
Любви прошу, хочу любить. Отдай
Снегурочке девичье сердце, мама!
Отдай любовь иль жизнь мою возьми!
В Тобольске состоялся приговор над скопцами. Между прочими приговоренными к ссылке в Туруханск — два брата Гавасины, которые в малолетстве приобщены к этой секте, не сознательно сделались жертвами и потом никаких сношений с сектаторами не имели.
Мать послала в нынешнем месяце
просьбу к министру юстиции. Шепните, кому следует, за этих бедных людей. Если потребуют дело в сенат, то все будет ясно. Приговоренные сидят в тюменском остроге…
— Если когда-нибудь, — сказал он, — сердце ваше знало чувство любви, если вы помните ее восторги, если вы хоть раз улыбнулись при плаче новорожденного сына, если что-нибудь человеческое билось когда-нибудь в груди вашей, то умоляю вас чувствами супруги, любовницы,
матери, — всем, что ни есть святого в жизни, — не откажите мне в моей
просьбе! — откройте мне вашу тайну! — что вам в ней?..
— Лучше, лучше! — возразил комендант. — Ты свободен! Твоя
мать просила…
просьба ее услышана. Вот письмо ее, а вот и приказ о тебе. Сейчас же выйдешь из острога.
Кукушкина. Однако вы должны знать, скоро ли он это место получит. Может быть, даже это и от вас зависит. Я за него просительница. (Кланяется.) Вам нельзя будет мою
просьбу не уважить; я
мать, нежная
мать, хлопочу для счастья своих детей, своих птенцов.
Крайность моя принудила беспокоить вас моею
просьбою; тридцать лет я ничем вас не беспокоила, воспитывая нашего сына в страхе Божием, внушала ему почтение, повиновение, послушание, привязанность и все сердечные чувства, которыми он обязан родителям, надеясь, что Бог столь милосерд, преклонить ваше к добру расположенное сердце к вашему рождению; видя детей, да и детей ваших, вспомните и несчастную их
мать, в каком она недостатке, получая в разные годы и разную малую пенсию, воспитывала сына, вошла в долги до 22 000 рублей, о которых прошу сделать милость заплатить.
Фома знает эту страшную сказку о крестнике бога, не раз он слышал ее и уже заранее рисует пред собой этого крестника: вот он едет на белом коне к своим крестным отцу и
матери, едет во тьме, по пустыне, и видит в ней все нестерпимые муки, коим осуждены грешники… И слышит он тихие стоны и
просьбы их...
Однажды, когда
мать повторяла со мною какой-то урок, вошел буфетчик Павел Тимофеевич и доложил в неизменной форме о
просьбе соседа дозволить половить рыбы под нашим берегом Зуши: «Дмитрий Александрович приказали кланяться и о здоровье узнать, приказали просить дозволения рыбки половиться и приказали долго жить».